Поиск в службах знакомств 30 летдмитрий прахов

Нежизни утверждающая новь (Александр Андрух) / Проза.ру

30 марта, в Вербную субботу, «погоре град Кострома весь» (48, ). в Устге. И даже лично съездить туда для более близкого знакомства с устюжанами. . раз обременял устжан различными военными и мирными « службами». . Поэтому при поиске верных дат следует искать более прочные опоры. 18 Достоевский Ф.М. Пушкин. Очерк // Полн. собр. соч. в 30 т. ний, а «чадо праха», то запоздалое прозрение («Но ужель ного жанра у Пушкина такова, что поиск художествен- . К сожалению, из-за недостаточного знакомства с церковным Богослуже- . На службах во время Великого поста быва-. С года в течение ряда лет Дмитрий Спивак Иванов объездил многие 30 символ №65 символ №65 31 ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ Дионис и один роскошно-оживленный дионисийский хранения в нем праха Ахиллова жрец возглашал на страстных службах, кары и тюремного заключенияc, все же.

Это самый широкий вывод, вытекающий из книги Менделеева. Теория пределов помогла ему в крупных чертах и, не отвлекаясь другими вопросами, например вопросами о строении, выставить взаимные переходы и связь органических соединений, несмотря на их разнообразие. Для того времени, когда книга была написана, это составляло немаловажную заслугу.

То впечатление целостности, которое давала книга и которое так удовлетворяло ум при изучении ее, зависело от этой идеи единства, в данном случае — единства органических соединений, ее проникшей.

Индукцией проникнута вся книга Менделеева. В ней впервые и притом с чрезвычайною яркостью выражен взгляд его на необходимость в изложении тесно связывать фактический материал с выводами из.

Высокий ум его всегда стремился к выводам, только и жил ими — конечно, к выводам из фактов, и поэтому понятно, что необходимость связи этих двух сторон в науках им пропагандировалась и нашла себе отражение в его руководствах.

Менделеев говаривал, что факт сам по себе очень мало значит — важна его интерпретация. Из органической химии можно видеть, как провел он этот взгляд в данном конкретном случае. Вся книга разделена на немногие главы, предназначенные для развития того или другого химического понятия из фактического материала, в них приведенного. В частных разговорах и иногда в диспутах он пропагандировал опять-таки то же. Однажды, очень давно, я был свидетелем следующего случая.

Один из составителей руководств по химии, поднося ему свою книгу, выставлял, как особенно ценное достоинство ее, что у него теоретическое содержание книги отделено от фактического и практического: На это Менделеев, со свойственной ему прямотою, вскричал, что это-то именно он и считает слабою стороною книги. В ней не порвана связь с примыкающими к органической химии отделами знаний. Приходилось слышать от Менделеева, что курсу неорганической химии можно было бы придать характер энциклопедии естествознания.

Конечно, органическая химия на подобную широкую роль претендовать не может, но она тесно связана со всею органическою природою и глубоко входит в биологию. Сводить эту связь к той крайней часто ничего не говорящей отрывочности, которая замечается во многих курсах органической химии, едва ли отвечает тем требованиям, какие, по словам Менделеева, обусловливают пользу учебного руководства. Теперь мы углубляемся в строение, стараемся проникнуть в невидимый мир атомов, и это движение, при всей его законности и необходимости, является почти исключительным и далеко отодвигает все остальное.

Но невидимый мир атомов не должен заслонять собою мира видимого. Нельзя лишать органическую химию ее реальной почвы. Менделеев начал с того, что во введении выдвинул отношения физики к органической химии, и затем дал широкую картину круговорота углерода в природе и остановился на значении органических соединений для жизненных отправлений организмов.

В тесную связь с этим поставлено и добывание органических соединений из естественных источников. Вообще эта сторона дела представлена таким образом, что начинающему становятся ясны те реальные, полные значения причины, которые привели к особому циклу химических знаний, получивших название органической химии. Изложение многих статей, сюда относящихся, например, статьи о жирах с их историею, так совершенно, что они до сих пор сохранили все свое значение.

Таким образом, мы, слушатели Менделеева, в начале х гг. Руководство настолько удовлетворяло всем запросам, которые могли быть к нему предъявлены, что, казалось, мог бы возникнуть вопрос: Тем не менее переносясь к тому времени и вспоминая лекции Менделеева, я должен заметить, что роли книги и лекций были различны и что книга не могла заменить лекций. Книга служила для предварительного ознакомления с предметом лекций, и ясно помнится, что это была главная роль книги, а затем для окончательного усвоения прочитайного на лекциях.

Лекции же научали нас отличать главное от второстепенного, давали возможность судить об относительном значении данных, составляющих науку.

Касаясь здесь этого, можно сказать, вечного вопроса о необходимости и значении лекций — вопроса, столь различно решаемого и далеко не решенного, я полагаю со своей стороны, что задача и назначение лекций состоит именно в должном и настойчивом оттенении существенного от подробностей, главного от второстепенного.

Для начинающих это — жизненный вопрос, и учебник, как бы он хорош ни был, никогда не даст в этом отношении того, что могут дать лекции. Лектору для достижения указанной цели предоставлено много средств, по существу дела отсутствующих в учебнике. Должные повторения и отступления, разъяснения посредством аналогичных примеров, время от времени делаемые резюме сказанного, наконец, главное — применение той или другой интонации в изложении, всеми этими и многими другими средствами лектор может и должен пользоваться для того, чтобы оттенить значение излагаемого, чтобы выдвинуть главное и сосредоточить на нем внимание слушателей.

Лектор, не выполняющий этой задачи, не отвечает своему назначению, хотя бы лекция и блистала красноречием и в ней приводились новые исследования, не успевшие войти в руководство. Живое слово нужно для облегчения восприятия существенного в науке. Считаю лишним останавливаться здесь на достоинствах в этом отношении лекций Менделеева. Лекции его еще у всех в памяти, и как в недавнее время, так и при начале его деятельности аудитория была всегда битком набита.

В то время, о котором у нас идет речь. Титульный лист книги Д. Тяги не действовали, и когда я, еще будучи студентом, затеял готовить пятихлористый фосфор, то так надышался хлором, что за свое усердие поплатился воспалением легких. Но и позже, в году, когда Менделеев был выбран экстраординарным профессором по кафедре технической химии, а я был у него лаборантом, под лабораторию технической химии были отведены во втором этаже университета две комнаты с паркетными полами, но без газа и без тяг.

Предоставлялось широкое поле для изощрения изобретательности и для развития настойчивости в преодолении препятствий, что, пожалуй, для химика нелишне… … Как бы то ни было, но в начале х гг.

Тем не менее лекции органической химии время от времени демонстрировались и опытами. Менделеев сам их производил, останавливаясь, конечно, только на немногом и выбирая имеющиеся под руками средства. В особо назначенные часы перед нами производились им и такие более сложные операции, как органический анализ, определение плотности пара и. Кончая этот отрывочный и крайне неполный очерк ранней поры преподавательской деятельности Менделеева, я не могу здесь не остановиться на выдающейся черте его характера, делающей его дорогим и незабвенным для очень, очень многих и далеко не одних только химиков.

Это его всегдашняя готовность употребить свое влияние на помощь окружающим. В нем была так сильна эта готовность помочь, что он в очень многих случаях сам шел навстречу, не ожидая просьб. Он не щадил себя в этом деле и часто, пренебрегая нездоровьем и отрываясь от глубоко захватывающих его трудов, ехал хлопотать за. Надо заметить, что его полные убеждения и убедительности и нередко властные и настойчивые представления всегда имели успех.

Менделеев и органическая химия. Труды 1-го Менделеевского съезда по общей и прикладной химии. Он не выступал еще и со своими обширными физическими работами, хотя уже уделял этим вопросам место, как в исследованиях, так и в курсе теоретической химии, вероятно первом, читавшемся перед русской аудиторией. В начале х гг. Когда вследствие отсутствия необходимой лабораторной обстановки в Петербургском университете, а еще более после его временного закрытия, русская университетская молодежь толпами бросилась в заграничные университеты, она направилась исключительно в лаборатории органической химии Вюрца, Кекуле, Штреккера, Бейльштейна, Кольбе.

Развитие естествознания в России в эпоху х гг. В числе оппонентов был Д. Менделеев, указавший на пробел в диссертации, на отсутствие в числе систем системы, основанной на применении химических минеральных удобрений, на что докторант самым убежденным тоном возражал: Да какая же эта система?

Наука и земледелец Всесоюзным научно-исследовательским институтом метрологии в С. Менделеева Вольным экономическим обществом была организована система опытных полей — несомненно, первая, когда-либо осуществленная в России. Таких полей одновременно было устроено четыре в Петербургской, Московской, Смоленской и Симбирской губ. Наблюдателями в последних двух были — мой добрый товарищ Г. Густавсон и я, и это участие, несомненно, имело влияние на нашу преподавательскую деятельность, когда судьба снова свела нас в Петровской академии.

Земледелие и физиология растений. Все было для нас, первокурсников, непривычно: Менделеев не был оратором в обычном смысле слова. Про него кто-то сказал, что он говорит, точно камни ворочает, и это сравнение было, пожалуй, удачное. Интонация его голоса постоянно менялась: Мы скоро привыкли к этому оригинальному способу изложения, который гармонировал и с оригинальным обликом Менделеева и вместе с тем помогал усвоению того, что он.

Когда он замедлял речь, подыскивая подходящее слово, и наша мысль работала в том же направлении, лектор увлекал слушателей. И по содержанию лекции Менделеева были оригинальны: Менделеев поражал нас обширностью своих знаний, а вместе с тем учил, что для того мы и учимся, чтобы потом нести свет знания нашей родине, разрабатывать ее несметные природные богатства, поднимать ее благосостояние и независимость.

Он смело указывал на наши недостатки, на неприглядность классической системы образования, которая дает людей книжных, не приспособленных к жизни, не умеющих самостоятельно взяться ни за какое практически нужное. За этим богатым содержанием не замечались шероховатости изложения.

Аудитория Менделеева была переполнена, потому что его слушали студенты не только физико-математического, но и других факультетов. Прошел год, подошли экзамены. Первым по расписанию был поставлен экзамен по химии, самый трудный и, по отзыву наших старших товарищей, самый страшный: Как старательно ни готовился я к экзамену, но шел неуверенно и приготовился остаться на второй год, так как переэкзаменовок тогда не разрешалось.

Менделеев экзаменовал быстро, нервно: Бутлеров вел экзамен спокойно, позволял экзаменующемуся подумать, давал наводящие вопросы и. Уверенные в себе шли к Менделееву, хотя сплошь и рядом ошибались в самооценке, более робкие теснились к Бутлерову. Выходили не по списку, а когда кто. Мне пришлось экзаменоваться во вторую половину дня. В первую Менделеев многих провалил и нагнал страху. Провалившиеся, как обыкновенно бывает, не поняв или не желая признаться, что были провалены за незнание или непонимание самых элементарных вещей, старались объяснить свою неудачу чрезмерной строгостью экзаменатора и еще больше напугали товарищей.

И вот у Бутлерова еще более длинная очередь, а к Менделееву решаются выйти одиночки, да и из них он двоим по двойке поставил. Никто больше не выходит. Чистовичем сидим на первой скамейке.

Менделеев обращается к аудитории и глядит на нас: Чистович к одной доске, я к. Я написал все, что знал: Конечно, я был, что называется, на седьмом небе, но не зазнался, так как чувствовал себя в химии далеко не так твердо, как мне хотелось, и потому на II курсе опять ходил слушать Менделеева. Теперь я гораздо лучше понимал и усваивал его лекции и внимательно следил за опытами.

В то время на I курсе практических занятий по химии не. Проходя такой трудный курс, мы должны были довольствоваться только демонстрацией лекционных опытов.

И я от души завидовал ассистенту Менделеева Д. Того, чтобы когда-нибудь занять его место, я даже и вообразить не мог: Дмитрий Иванович представлялся мне таким великим, недосягаемым строителем науки.

  • Book: Откровение
  • Much love сайт знакомств
  • Нежизни утверждающая новь

На II курсе я слушал Бутлерова, занимался у Меншуткина качественным анализом. В осенний семестр II курса я занимался количественным анализом под руководством Н. Мое рабочее место было около двери из лаборатории в квартиру Менделеева. Поэтому я его видел каждый день утром, а иногда и вечером, так как засиживался в лаборатории до ее закрытия в 6 часов вечера.

На IV курсе и первый год по окончании курса я работал по органической химии у А. Бутлерова, которого мы тоже очень любили и уважали. С этого года Бутлеров перенес свою работу в академическую лабораторию.

Мне дали его рабочее место, мимо которого Дмитрий Иванович проходил в свою лабораторию. Проходя в свою лабораторию, Д. Львовым ассистент Бутлерова и Бутлеровым, если заставал его в лаборатории. Кроме лекционного ассистента или, как тогда называли, лаборанта Д. Павлова, у Менделеева был еще личный ассистент В. Павлов получил место доцента по кафедре аналитической химии в Московском высшем техническом училище, а на его место Дмитрий Иванович пригласил и провел через факультет. Личным ассистентом я пробыл у Менделеева два года.

Павлов уехал на место профессора в Институт сельского хозяйства в Новую Александрию, и Дмитрий Иванович передал мне его обязанности лекционного ассистента и заведующего хозяйством лаборатории.

Вместе с этими обязанностями я получил и квартиру Д. Павлова, которая находилась через стенку от лаборатории Менделеева, рядом с его кабинетом. Теперь мне пришлось еще ближе познакомиться с Дмитрием Ивановичем, так как три раза в неделю бывали лекции, да, кроме того, приходилось часто беседовать по делам лаборатории. Надо признаться, что ассистировать на его лекциях было нелегко не потому, что это требовало много труда, а из-за нервной, беспокойной натуры Дмитрия Ивановича.

На лекциях он нервничал, все боялся, что опыт не удастся, особенно в первый год моего ассистенства, пока не убедился в моем умении экспериментировать. Когда он замечал, что опыт ведется не так, как он привык, он подходил и шепотом, который был слышен во всей аудитории, делал мне замечания. Я по неопытности успокаивал его, что опыт выйдет, а студентов эти разговоры приводили в веселое настроение, и они иногда смеялись. Один раз после лекции Дмитрий Иванович мне и говорит: Членский билет Русского химического общества, выданный Д.

Менделееву После этого я молчал на кафедре как рыба; что бы он мне ни говорил, я делал свое дело, и никаких недоразумений у нас не было, тем более что и неудачи у меня случались крайне редко. В этих случаях Менделеев объяснял студентам причину неудачи и заставлял меня повторить опыт.

Этим все и ограничивалось; после лекции выговоров или упреков он не делал, хорошо понимая, что неудача чисто случайна. В качестве руководства, как производить опыты на лекции, у нас была тетрадь с подробным описанием всех мелочей. Это описание было составлено первым ассистентом Дмитрия Ивановича — Г А. Шмидтом, которого Менделеев очень ценил, и пополнена Д. Он получил крепкую выучку у Г.

Д. И. Менделеев в воспоминаниях современников

Шмидта и в точности помнил, какую колбу, реторту, схватку и пр. Все непривычное Дмитрия Ивановича нервировало, портило настроение, нарушало ход мыслей. Я это понимал, и не обижался ни на какие, иногда и резкие, замечания.

К лабораторным делам тоже надо было приспособиться. Вначале я пытался спрашивать у Дмитрия Ивановича разрешение на какие-нибудь более крупные траты, на ремонт в лаборатории, но большею частью получал отказ. Потом я стал действовать по собственному усмотрению, и Менделеев только был доволен, что я не занимаю его пустяками. А один раз он сам мне говорит: К лекциям Менделеев в эти годы уже не готовился, но ассистентам вменялось в обязанность отмечать, на чем он в последнюю лекцию остановился.

Однако не надо думать, что ему это чтение легко давалось. Он говорил, что читать лекции — самое трудное. Оно требовало сильного умственного напряжения и в связи с духотой переполненной аудитории сильно утомляло. Усталый, потный он выходил из аудитории. Чтобы не простудиться на холодной лестнице по дороге в свою квартиру, он надевал осеннее пальто, которое ему приносил Алеша, и с полчаса, а иногда и более сидел в препаровочной, покуривая папиросы, которые тут же крутил, и благодушно разговаривал.

Темы этих разговоров были самые разнообразные: В эти годы в химическом мире животрепещущей темой была теория электролитической диссоциации, с которой Менделеев не мог примириться. Он не допускал того, что натрий может быть в воде и не действовать на воду. Он говорил, что состояние молекул соли в растворе, через который идет ток, в котором они располагаются в определенном порядке, нельзя приравнивать к состоянию их в растворе без тока, где они толкутся в полном беспорядке: Органической химией Дмитрий Иванович в то время мало интересовался, и его не удовлетворяла теория строения.

Бутлеров принимал ее как схему, выражающую отношение атомов в молекуле, а Менделеев считал, что надо говорить не о схеме, а о реальном расположении атомов в пространстве. Он считал, что ньютоновскому закону тяготения подчинен также и мир атомов и молекул, почему не мог допустить того, чтобы легкий атом углерода мог удерживать четыре тяжелых атома хлора, брома или йода.

Он не считал правильными структурные формулы, изображаемые на плоскости, потому что в действительности атомы должны быть расположены в пространстве.

Поэтому он приветствовал стереохимию. Возвратившись из Англии со съезда Британской ассоциации, он с оживлением рассказывал о том, какой интересный доклад о стереохимии этиленовых углеводородов сделал И. Вислиценус в развитие идей Лебеля и Вант-Гоффа. Из прошлого Менделеев любил вспоминать знаменитый конгресс в Карлсруэ, на котором он присутствовал и где были твердо установлены основные химические понятия об атоме и молекуле. Другом его молодости по Гейдельбергу был профессор Э.

Про него Менделеев рассказал мне один интересный эпизод. Дмитрию Ивановичу приглянулась одна стройная особа. Он предложил ей руку и в интересном разговоре с ней провел вечер. Они ежедневно перевозят тысячи людей в самолетах, поездах и автобусах. Они летают в космос. Все семейные кланы со здоровым семейным древом будут тому свидетелями. Структура власти дегенеративного класса на Западе практически такая же, какой была структура власти Коммунистической партии на Востоке. Любая советская организация, включая "Движение за мир и экономическое сотрудничество", имела множество технических сотрудников-референтов.

Они обычно находились в нижнем эшелоне структуры, однако все эти структуры при этом также включали в себя и определенное количество высококачественных патентованных коммунистов на руководящих постах. Можете ли вы представить себе любую серьезную совет скую организацию, где на руководящих должностях сидели бы НЕ члены партии?

Остальные члены этой организации обычный технический персоналя думаю, достаточно хорошо выдрессированы, чтобы не задавать неудобных вопросов по поводу криминальных решений и рекомендаций своих вождей. Что вы думаете по поводу Ельцина и его команды? Все дебаты о его деятельности связаны с тем, что люди думают, будто бы Ельцин и набранные им дегенераты — все вместе работают на благо РОССИИ.

Это очень опасное заблуждение. Все они - шайка дегенератов, посаженных делать то, что они и делают, причем довольно успешно. Я думаю, что с поставленной задачей они справились довольно успешно. А уж когда разрежут последнюю советскую атомную подводную лодку - вот тогда вы и узнаете истинное лицо западной демократии, давно уже находящейся под пятой у лидеров дегенеративной секты. Ваш вопрос по поводу русского правительства или же правительства любого другого государства подвел нас ко второй части нашей беседы.

В первой части мы узнали о том, что существует много численный класс дегенератов - факт абсолютно неизвестный большинству нормальных людей. Во второй части этой беседы мы узнаем о том, что класс дегенератов неоднороден. Снова, в который раз, я хочу подчеркнуть, что термин ДЕГЕНЕРАТ используется нами как чисто медицинский термин вырожденец и не должен восприниматься как ругательное слово.

КИНУЛ 2 АНКЕТЫ В ПАБЛИКИ ЗНАКОМСТВ - Веб-Эксперимент

С другой стороны, и настоящие биологические вырожденцы тоже иногда могут стать нашими друзьями и союзниками. Например, Петр Ильич Чайковский был таким хорошим вырожденцем. Его ненормальная половая жизнь и отсутствие детей являются ясным показателем вырождения его рода. Однако он писал изумительные музыкальные произведения, был тихим и хорошо воспитанным человеком.

Его музыка не была декадентской, и он не поощрял яд декадентства в мире искусства. К тому же, как я уже говорил, у него не было детей. Я вижу, что вы хотите меня спросить - а при чем здесь отсутствие детей?

Видите ли, даже если отец и мать были ХОРОШИМИ вырожденцами и сделали много добра в своей жизни, постоянно воюя с демонами дегенерации, - нет никакой гарантии, что их дети будут продолжать это. Наоборот, дети явных дегенератов, как правило, полностью разрушают все то доброе, что сделали их родители, и более того - они продолжают свой разрушительный путь до самого конца. Отец был архиепископом, а сын стал революционером - и все это закончилось трагедией.

Это - типичная история. Как только вы уясните себе это, мы можем перейти к вашему вопросу о нормальном правительстве. Итак, может ли человек с нормально, как у всех, развитыми мускулами ног участвовать и победить в состязании по бегу? Вы понимаете к чему я здесь клоню? Только человек с ненормально переразвитыми мышцами ног может участвовать и имеет шансы победить в состязаниях союзного и мирового значения. Те же принципы применимы и к состязаниям в вольной борьбе Как говорят в народе - определенное вещество всегда всплывет на самый верх.

Итак, класс дегенератов - неоднороден. В марксистско-ленинской философии этот процесс называется законом о единстве и борьбе противоположностей - как двигателе исторического прогресса. За две тысячи лет до них римляне сформулировали этот закон так: Да тем же способом, как мы определяем, есть ли у нас кошка под кроватью. Мы пустим мышку в комнату, и кошка, если она есть, выскочит ловить эту мышку. Давайте же запустим наших мышек Как правительство реагирует на движение за права педерастов?

Как правительство реагирует на смертную казнь для дегенератов-преступников? Как правительство защищает интересы класса нормальных тружеников? Как правительство защищает интересы паразитического класса дегенератов? Та же методика может быть применена к любой другой структуре: Мой ответ на этот вопрос: Недаром же в народе говорят: Господь Бог ненавидит расизм в любой форме. Господь Бог ненавидит саму идею о том, что какой-то народ может объявить себя избранным народом.

Это расизм в худшем своем проявлении. Любой человек, который попытается сохранять "чистоту" посредством запрета смешанных браков на нормальных людях другой национальности, рискует ускорить процесс дегенерации своей нации.

Особенно, если это маленькая нация. Подчеркиваю еще раз - мы здесь говорим о браках между нормальными людьми. Представим себе, что кто-то начнет свозить членов дегенеративной секты в одно место, ну, скажем Рано или поздно они начнут жениться друг на друге. Как вы думаете, каков будет результат этих браков? Совсем другая проблема возникает при смешанных браках между членами дегенеративной секты и местным туземным населением.

Видите ли, дегенератам трудно продолжить свой род. Их сексуальные привычки очень хорошо описаны в русском мате. Они ведь буквально делают все то, о чем бездумно говорят матюгаются подростки в подворотнях. Таким образом, если дегенерат решится жениться на мест ной туземке - нормальная женщина не сможет долгое время участвовать в его патологических оргиях.

Только свежеиспеченная местная дегенерат-туземка удовлетворит его потребности. Помните, мы говорили об эффекте "всасывающей губки" и об эффекте "всемирной сточной канавы"? Дегенеративная секта, как губка, постоянно впитывает в себя всех свежеиспеченных местных туземцев-дегенератов. Они работают как всемирная сточная канава, постоянно собирая отбросы со всех наций мира. Единственный выход из этого порочного цикла - бездетность или же приемные дети, но это - тема для другой беседы.

Однако я не понимаю некоторые трудные места из иудейского Ветхого Завета. Многие теологи считают, что эти места были попросту вставлены туда иудейскими жрецами-левитами. Вот что он там пишет: Иеронимом на латинский язык, и оба стали считаться Церковью исходящими из равного божественного авторитета как части одного Писания". В сей день я стану вселять ужас пред тобой и страх пред тобой во все народы под небом, что услышат о тебе, и будут дрожать, и будут в страхе пред тобой И потому что любил Он твоих отцов, потому избрал Он их семя после них И когда Господь, Бог твой, предаст их тебе, ты побьешь их и полностью их уничтожишь; и не заключишь с ними договора, не окажешь им милости; не заключишь браков с ними Ибо ты святой народ под Господом, Богом твоим; и Господь, Бог твой, избрал тебя быть особым народом под Ним, над всеми народами, что на лице земли И ты пожрешь все народы, которых Господь, Бог твой, предаст тебе; глаз твой не будет иметь к ним жалости Но Господь, Бог твой, предаст их тебе и истребит их мощным разрушением, пока не будут они истреблены Всякое место, куда ступит нога твоя, будет твоим А из городов сих народов, которые Господь, Бог твой, даст тебе в наследие, не оставь в живых ничего, что дышит Вы слышали, что было сказано, чтобы вы любили соседей ваших и ненавидели врагов ваших.

Но Я говорю вам, любите ваших врагов Не собирайте сокровищ на земле Люби Господа, Бога твоего На этих двух заповедях стоят все законы и пророки Близкие друзья и хорошие знакомые кратко именовали его Храм. Тихий шелест перелистываемых бумаг прервался заставившим вздрогнуть селекторным голосом Мариночки: Виталик ввалился с энергией локомотива, струёй воздуха при этом чуть не сметя со стола несколько листов… - Ти-ти-ти… Меня чуть с кресла не сдуло…, - добродушно произнёс Фёдор Михайлович, глядя поверх очков на вошедшего, слегка привставая грузной своею фигурой и протягивая через стол руку для пожатия.

Помощник, коротко и крепко пожав протянутую руку шефа, улыбаясь, сел напротив, приготовившись выслушать распоряжения. Он, естественно, знал, что поминки завершились на подобающем уровне, без эксцессов, но имел слабость лишний раз убедиться в степени своей осведомлённости. Всё прошло, как в лучших домах — без сучка, как говорится, и задоринки!

Наступило продолжительное молчание, в тишине которого был слышен ход больших напольных, под старину, часов. Из открытой половинки пластикового окна доносился пёстрый уличный шум. Шеф, казалось, утонул в трясине делового содержания разбираемых документов, а его помощник в догадках — какие поручения ему выпадут на сей раз?

Наконец, Фёдор Михайлович, словно очнувшись, поднял голову: Осталось…, - он посмотрел на календарь, - восемь дней. Только не звони, а съезди сам и посмотри своими глазами — что и как! Фёдор Михайлович запнулся, уставившись в рабочий календарь, открытый на странице сегодняшнего дня, где виднелись жирные подчёркивания и обильно обведённые слова и цифры.

Book: Откровение

Если что не так, держи меня в курсе! Храмов поднялся со стула… - Да, Виталий! Помощник направился к двери, легко подхватил печальную ношу и уже было открыл дверь, как услышал спохватившийся голос за спиной: Неторопливо взяв его и дальнозорко отведя руку, забыв, что на носу его уютно восседают очки, Фёдор Михайлович ещё раз пробежал глазами написанное в нём и, протягивая помощнику, сказал: Виталик, переложив ящик в левую руку, правой взял листок, бегло взглянул на него и, сунув в карман, ни слова не говоря, снова пошёл к выходу.

Едва за ним закрылась дверь, как она снова распахнулась, и в неё так же стремительно ворвался Никита Иванович Брагин, на персоне которого стоило бы слегка задержаться. Никита Иванович, соратник и друг покойного Валько и Бута, ещё несколько дней тому занимавший должность второго зама, а теперь, как можно догадаться, автоматически переместившийся в кресло первого, был человеком, не обделённым талантами.

Главными из которых были упорство и настойчивость в достижении цели. Они же, в свою очередь, произвели огранку его гибкого от природы ума и житейской рассудительности. В счастливые, кажущиеся теперь беззаботными, школьные годы, а позже и в не менее счастливые годы студенческие, ничем не выделяясь среди сверстников, учась ни шатко, ни валко, он, тем не менее, брал живейшее участие во всех без исключения событиях и мероприятиях, проводимых пионерскими, а затем и комсомольскими организациями школы и института, всегда умудряясь играть в иерархии этих организаций, если не первые, то, непременно, вторые почётные роли.

Это с юных лет способствовало выработке того набора необходимых черт характера, без которых не может состояться ни один руководитель. И в дальнейшем, в бурном житейском море, на служебном нелёгком поприще Никите Ивановичу ох как помогали те нетленные паруса, натянутые им ещё в школьные и юные годы!

Они безошибочно давали нужный курс в любую бурю и шторм, всегда направляя его жизненный корабль в спасительную бухту. Взяв однажды за девиз: Лет десять назад, вдоволь поскитавшись в разных краях, на разных должностях, Брагин, наконец, воспользовавшись подвернувшимся удобным случаем, вернулся в родной город, где уже руководил крепкий тандем в лице Виктора Сергеевича Валько и Фёдора Михайловича Бута.

Вернулся он туда в качестве вновь назначенного второго зама главы районной администрации. С Бутом они были ровесниками и знакомы ещё с детских лет. Валько был на три года старше. И захромавший было ход той упряжки вновь приобрёл стройность и пошёл на лад, благодаря высокой степени безусловного взаимопонимания и сплочённости, которые и сами рождают неразрывные узы дружбы, и, в свою очередь, являются следствием таковой.

Когда высокая сухощавая фигура Брагина появилась в проёме резко распахнутой двери. Фёдор Михайлович недовольно сморщился и посмотрел на дверь, думая, что тот вернулся, забыв что-нибудь. Проницательность не подвела. Озабоченная до испуга фигура Брагина, пересекая пространство кабинета, на ходу изрекла: Пожав протянутую через стол руку встревоженного шефа, Брагин всем телом упал на стул. Фёдор Михайлович машинально тоже опустился на место, не сводя при этом беспокойных глаз с вошедшего и ожидая от того дальнейших объяснений.

В своём начале, находясь в низине бывшего широкого русла неизвестной древней реки, по каким-то нам неведомым причинам прекратившей нести свои воды в северные дали задолго до появления здесь самого города, она полого, а чем дальше, тем круче, забирала в гору. Составляли её, главным образом, довоенной постройки деревянные и кирпичные дома, которые так утопали в зелени деревьев, кустов и прочих насаждений, что, если смотреть сверху, то их крыши из белого шифера были похожи на линованные тетрадные листки, ровным строем плывущие в изумрудно-бирюзовых волнах пенящегося моря.

Когда-то, будучи молодой, имела Октябрьская и вымощенную мостовую, в напоминание о которой остались островки булыжника, теперь выступающие вперемежку с асфальтовыми наслоениями более поздних отложений урбанизационной деятельности человека. Отовсюду слышалась какофония звуков теле- и радиопередач, беззаботного птичьего гомона и других незыблемо присущих улицам голосов.

В уютных двориках, в плотной тени деревьев, всегда можно было встретить милых старушек, сидящих на деревянных покрытых благородной зеленцой мха лавочках, в тихих беседах вздыхающих о молодых деньках и при этом монотонно вяжущих тёплые носки своим холодным внукам.

К тому же, улицам, увы! Почтенная старость Октябрьской, хоть и не явно бросалась в глаза, но была всё же заметна внимательному взгляду: Однако, с невидимой, но всеми фибрами души ощущаемой, благотворной уличной аурой умеренной тишины и покоя, не могло совладать даже всесильное время. Именно на этой улице в трёхэтажном, белого кирпича доме с двумя подъездами, в квартире с балконом на втором этаже и проживали те самые знакомые уже нам странные личности, являющиеся предметом интереса Виталика Храмова.

Было уже ближе к полудню. Съездив не без успеха и по работе, и для себяна деревообрабатывающий завод, он решил, не мудрствуя лукаво, явиться прямо по адресу, указанному в записке, написанной красивым разборчивым почерком Мариночки. Ещё утром, сразу после получения поручений в кабинете Бута, он, побывав в отделе регистрации и учёта места проживания граждан, и получив там скудную информацию, решил действовать напролом.

Таким методом Виталик пользовался нередко и в основном тогда, когда церемониться особой надобности не было, то есть, когда объект интереса был величиной незначительной. Супружеская пара, лишь два месяца назад въехавшая в купленную ими квартиру, ничего особенного, как он думал, собою не представляла. Тихо шелестя шинами по асфальту, чёрная, лоснящаяся на свету достойная немецкая модель автомобиля вкатила в уютный дворик дома номер 41, остановившись напротив 2-го подъезда. На минуту стихли мужики, до этого стучавшие костяшками домино за столиком с самодельной крышей от солнца и дождя в виде большого листа шифера, толстой катанкой прикреплённого к двум плохо отёсанным столбам по бокам и брусчатой поперечиной между.

Как бы переговариваясь о своём и перебраниваясь, они зорко посматривали на выходящего из машины Виталика. Храм не спеша, деловито в развалку пошёл от машины к подъезду, возле которого на лавочке, покрытой плотным домотканым половиком, сидели три старушки, на время также отвлекшиеся от тихой беседы и вязания.

Спицы их замерли, а лица превратились в само внимание, сосредоточенное на подходившем к ним высоком, молодом парне. И не дожидаясь ответов на своё приветствие, которые разноголосо тут же последовали, продолжил по инерции громко, - А что, в двадцатой есть кто? Те, переглянувшись, дружно закивали: Потому как, не была на похоронах — лежала в больнице с поясницею!

А положили меня, дай-то Бог памяти. Я в тот день как раз открытку от сестры получила со святым Николаем! Она живёт в Прибалтике, а у них святой Николай-то пятого! И как раз… - А нынешние жильцы? Люди степенные, всегда поздороваются! Он-то ить и шляпку приснимет, как тебе в старину… э-хе-хе! В подъезде пахло отсыревшей известью и кошкой. Дверь квартиры была сразу направо и представляла собой плохо обитый коричневым дерматином прямоугольник.

Круглая пластмассовая, когда-то бывшая белой, ручка была с краю отколота, а посредине треснувшей. Номерок на двери был составлен из двух разных циферок — двойки и нуля. Причём двойка была никелированной и хотя несколько потускнела от времени, поблёскивала на свету. Нолик же был бронзовый, тёмный, чуть поменьше двойки. Поэтому, если смотреть в темноте или издалека, то квартиру номер 20 вполне можно было принять за квартиру номер 2.

Виталик остановился напротив двери, чуть выждал и медленно поднял руку к кнопке звонка. И, странное дело, ему, вдруг, каким-то внутренним зрением, как это бывает в ясном чётком сновидении, стало видно или, вернее, даже не видно, а внутренним образом представимо и известно то, что происходило сейчас там, за дверью! Вторая его рука была глубоко в кармане брюк. Он сосредоточенно, на волне происходившего между ними разговора заканчивал фразу: Виталик всё ещё никак не мог нажать на маленькую впалую кнопку звонка.

Почему-то вспомнилось об отце… Отец его, весьма замечательный по-своему человек, был начитан, образован, точнее сказать, самообразован, так как институт в своё время так и не закончил, бросив на третьем курсе, и всю жизнь проработал стропальщиком на деревообрабатывающем заводе. Обладал выдающимся каллиграфическим почерком, чем часто злоупотребляя пользовались сын и дочь, когда нужно было подписать поздравления-открытки или написать плакатным пером и тушью что-нибудь в школу.

Ближе к сорока, отец страстно уверовал в Бога, зачитывался Библией, перечитал труды весьма многих, большей частью русских религиозных мыслителей и, тем самым, выработал, как вылил из металла, законченную форму того мировоззрения, тех взглядов на жизнь, которые порою так раздражали сына. Но раздражение это, возможно, было неосознанной реакцией на чувство правоты отца, исходящее откуда-то из недр совести.

Сознательно же сын считал воззрения Храмова-старшего и суждения его о жизни в высшей степени непрактичными и даже чуть ли не своего рода юродством. Дверь отворилась как-то сразу и нараспашку, причём Виталик не был уверен, нажимал ли он на кнопку звонка или.

Поверх уже застёгнутой и заправленной в брюки рубашки на чёрном потёртом матерчатом шнурке болталось пенсне, переливаясь в полумраке прихожей тяжеловесным золотым мерцанием. Светлые парусиновые брюки держались на узком плетёном кожаном ремне. Виталик, с несвойственной ему нерешительностью, невнятно поздоровавшись, последовал приглашению и вошёл в тесную прихожую.

Громко хлопнув ею, он снова воскликнул: Приятный сюрприз — у нас гость! Она величественно-задумчивым, но приветливым взглядом осмотрела гостя, мерно покачивая красивой в расшитой серебром домашней туфельке ногой, элегантно водружённой поверх.

Роскошный халат её, переливающийся на свету своими бирюзовыми складками, вполне можно было принять за вечернее платье. На некоторое время в комнате повисла тишина. Хозяева с любопытством рассматривали сидящего своего гостя, который хотя и был, как говорится, не робкого десятка, и стеснительностью ранее не отличался, но чувствовал себя всё более неловко.

Он никак не мог заставить себя заговорить, найти слова, чтобы хоть соблюсти формальности и объяснить цель своего визита. К тому же, его сбил с толку тот факт, что, судя по словам Соболевского, этот визит его был предугадан. Наконец, заложив руки за спину и многозначительно обменявшись с супругой взглядами, сам Пётр Николаевич повёл: Мы готовы удовлетворить ваше любопытство и ответить на ваши вопросы, насколько это будет соответствовать рамкам, так сказать, нашей осведомлённости… Виталий Дмитриевич почему-то при этих словах опустил глаза, как пристыженный.

Он даже забыл обратить внимание на тот факт, что говоривший знал его имя. Однако, быстро встряхнувшись, придя в себя и снова становясь прежним, он в привычной манере — манере нагловатого превосходства, быстро и развязно пошёл в наступление: Дело в том, что на прошлом, на последнем его приёме граждан по личным вопросам, вы тоже фигурируете, как посетители… Нет-нет… Не подумайте, что вас, там, в чём-то подозревают или, там, следствие какое… Просто, новый шеф хочет убедиться… По медзаключению смерть наступила в результате обширного инфаркта, который могло вызвать чрезмерное волнение или, там, нервное перевозбуждение.

Вот он и хотел бы узнать: Некоторое время Панова и Соболевский сохраняли свои застывшие во внимании позы. Затем одновременно переглянулись и, как показалось 14 их гостю, при этом слегка и незаметно улыбнулись и что-то сказали друг другу глазами. Наконец, Пётр Николаевич быстро и глубоко набрав воздуха во всю грудь, выходя из-за кресла и потирая в задумчивости руки, глядя в пол, ответил: Положа руку на сердце, могу сказать, что, к великому нашему сожалению, здешнее знакомство с таким почтеннейшим и достойнейшим человеком, каким, несомненно, был в этой жизни Виктор Сергеевич.

До той незначительной деловой беседы в стенах его кабинета в тот роковой день, мы, опять же — увы! Только вот… - он запнулся, не поднимая задумчиво-сосредоточенного взгляда, как бы ища наиболее доступной и понятной формы выразить мысль, а затем чётко, неспешным голосом и с расстановкой продолжил.

Кто же вам сказал…, то есть, кто ввёл вас в такое заблуждение, что… Виктор Сергеевич умер? В наступившей гробовой тишине чуткое ухо, вероятно, могло бы уловить, как участилось дыхание обескураженного Виталика, как брови его поползли кверху и застыли в недоумении — верить ли тому, что он только что услышал?

Но вот, вдоволь насладившись произведённым эффектом и выждав довольно продолжительную паузу, с видом профессора, доказывающего сложную теорему и как бы произнеся: Всё ещё пребывая в недоумении, Храмов во все глаза смотрел на оратора.

В своём состоянии смятения он не мог разобраться — шутит ли тот или говорит серьёзно? Соболевский же невозмутимо продолжал: Пётр Николаевич с воодушевлением снова повернулся к внимательному своему слушателю. Между тем, оратор, хотя и видел, что проникновенный вопрос его не нашёл должного отклика, наставительно продолжил: Ибо все они страдают тем изъяном, что подходят к вопросу материалистически бойко и безапелляционно однобоко!

Все они, как один, допускают непростительную ошибку! Ошибка эта заключается в противопоставлении жизни и смерти! В рассматривании этих состояний не как тесно взаимосвязанных, взаимно переплетённых и дополняющих друг друга феномена, а как враждующих и даже взаимоисключающих!! А, значит, и смерть есть способ существования того же духа.

Но мы ведь можем судить, скажем, о знакомых нам состояниях сна и бодрствования, как о дополняющих друг друга, хотя они тоже, и весьма существенно, разнятся! Кстати, Шопенгауэр называл сон маленькой смертью или её репетицией! Подводя итог, могу сказать, и очень надеюсь, что вы со мной согласитесь: Позволю себе в свете вышесказанного привести, несколько видоизменив, мудрую фразу булгаковского Азазелло: Пётр Николаевич замолчал, с интересом вглядываясь в Виталика — какова-то его реакция?

И не потребовался бы специалист высокого класса в области психологии, чтобы достаточно точно определить это! Ибо слушатель, к которому была обращена речь, хоть и старался ничего в ней не пропустить, но, признаться, с нарастающим безотчётным беспокойством понял лишь одно — ох, что-то тут не так! Тут же от столика послышался грозный мужской окрик: Ясная отчетливость этих звуков, помогла Виталику понять, откуда Соболевский мог знать о его приходе: Между тем, подозрительный оратор и его молчаливая супруга продолжали пристально разглядывать гостя.

Но если Вероника Николаевна смотрела снисходительно-сочувствующим, почти ласковым взглядом, при этом чуть щуря по привычке свои красивые выразительные глаза, то её муж — несколько исподлобья, серьёзно-отстранённо, как бы готовясь снова вступить в бой и огорошить чем-то ещё. Привычным движением засунув обе руки глубоко в карманы брюк, он зашагал поперёк залы, протаптывая незримую дорожку между креслом Вероники Николаевны и диваном, на котором в вопросительной и напряжённой позе полузастыл Виталик: Он энергично потёр руки и, собравшись, вдохновенно продолжил, не переставая монотонно прохаживаться взад-вперёд: Виталик оживлённо, как бы вспомнив что-то, заёрзал на диване, выпалил: Вспомните популярную, если можно так сказать, эпитафию: В ней сконцентрирован весь смысл рассматриваемого нами предмета!

Вот потому-то я и задал так удививший вас, Виталий Дмитриевич, вопрос, который потребовал некоторого углубления и этих пространных рассуждений! И теперь я бы хотел повторить его: Наморщив лоб Храмов пытался понять, чего от него хочет этот странный человек, задавая дурацкие свои вопросы, при всём том, что как раз вопросы-то приехал к ним задавать он?

И, потом, откуда он знает всех по имени-отчеству? Ведь он только недавно прибыл в город! Мы часто спорили с батей по этому поводу. У него всё слова, слова. Или ты сам слетал да увидел своими глазами? Они, эти философы, навыдумывали всего, наворотили для таких, развесивших уши, а ты верь им… - А вы-то с Библией, Виталий Дмитриевич, хоть немного знакомы, в частности, с Евангелиями? Но… - Но многое неправдоподобно и смахивает на сказку…, на чудеса…, - с каким-то сожалением в голосе продолжил за него Соболевский.

Мало ценного в той вере, что требует подтверждений и доказательств. Если бы вы внимательно и вдумчиво прочли Писание, то могли бы обратить внимание на слова, что верить в видимое и очевидное — не велика заслуга. Он остановился, повернул голову к окну и в задумчивости, ни к кому не обращаясь, а как бы вслух высказывая мысленные рассуждения, медленно продолжил: То есть, подразумевается, что негоже взрослому здравомыслящему человеку верить во все те несуразности и чудеса, которые в сказках происходят, ибо пишутся они для наивных детишек и, посему, не требуют к себе серьёзного отношения со стороны умудрённых опытом жизни взрослых.

В Библии также неоднократно упоминается о всевозможных чудесах. Так что же такое феномен чуда и как к нему относиться? То есть те, кто обладает соответствующими, если можно так выразиться, полномочиями или компетенцией, а не каждый, кому это вздумается.

Как все мы знаем, чудо — это явление, которое противоречит законному ходу вещей, которое производит всплеск в рутинном и обычном течении жизни. Эти всплески, как вы понимаете, если и случаются, то весьма редко и вполне естественно заслуживают скептического отношения к себе, особенно у тех, кто не являлся их свидетелем, а только слышал об этом со слов. Тут Пётр Николаевич резко повернулся к Виталику: То есть, кажущиеся нам самыми фантастическими картины и образы, на которые только способно наше воображение, имеют свой смысл и свою же реальность.

Другое дело, что реальность та носит потенциальный, мыслимый, а не актуальный характер действительности и до поры до времени они потенциальные и актуальные реальности эти могут не пересекаться и не совмещаться друг с другом… Так вот, творить различные чудеса могут те, кто способен потенциальной реальности придать статус актуальной, то есть воплотить её, материализовать!

Современная наука, на которую многие столь уповают, как на Бога или взамен Егопока ещё успешно работает, хоть и на предпоследних своих издыханиях, применяя свои знания, как в различных областях человеческого хозяйства, так и в объяснении мироустройства и процессов, происходящих в подлунном мире. Но путь, избранный наукой, в корне неверен и, если, повторяю, наука в данном её виде имеет пока успех, то успех этот скорее тактического, нежели стратегического характера.

Люди поступают с окружающим их миром не как благодарные дети с родителями, ожидая пока те одарят их благами, которыми сочтут за нужное одарить, а как дети нерадивые, нагло и с жадностью требующие всё больше… Или так, как если бы кто-то взял другого за грудки и начал трясти, вытряхивая всё из его карманов.

Но, согласитесь, бесконечно так продолжаться не может и либо содержимое карманов иссякнет, либо опомнится сам тот, кого трясут за грудки, что, судя по последним природным и общественным катаклизмам, сейчас и происходит.